Я не помню, с какой пьянки возвращался. Помню только, что с противоположного моему Перово конца Москвы. На метро. Последним поездом. На выходе из подземки и случился весь этот ампоссибль.
     Закурил, едва шагнув за турникеты. На лестнице что-то сидело. Силуэт выказывал особь мужеска полу. Как только я поравнялся с этим чем-то, оно промолвило из темноты молодым, но изрядно прокуренным и пропитым голосом:
     - Алё, закурить есть?
     В момент стало страшно. Видимо, только "алё", как бы с другого конца телефонного провода, придавало немного смелости.
     Я: Есть.
     Он: А можно две?
     Я: Бог троицу любит.
     Он: Спасибо.
     Я: На здоровье.
     Я почему-то стою и пялюсь на силуэт, пытаясь различить какие-нибудь особые приметы. Так, на всякий случай. Пока я только и знаю, что это молодая мужская особь.
     Он: Слыш, купи пожрать чё-нибудь, а?
     Я: Где?
     Особь встает и указывает десницей на палатку поблизости. Молча идем навстречу еде. В свете фонаря вырисовывается гладко выбритое лицо с красивыми мягкими чертами. Или, наоборот, лицо не знает бритвы. По той простой причине, что на нем еще ничего не растет. Светлая челка закрывает не только левый глаз, но и всю левую половину лица. Полагая, что она такая же симпатичная, как и правая, пытаюсь состроить в мозгах целый портрет.
     Он: Во, мне "Баунти". А лучше - два!
     Я: Бог троицу любит.
     Чавкая и причмокивая, поедает все три. Да так быстро, что я едва успеваю сделать пару глотков пива.
     Он: Мерси.
     Я: Силь ву пле. Ладно, мне пора.
     Он: Подожди, давай еще покурим.
     Я: Ну-у,.. давай.
     Пива он не захотел. Ему было нужно другое.
     Он: Слыш, не хочешь меня факнуть?
     Я: С чего это вдруг?
     Он: А я такой вот ампоссибль.
     Я: Кто?
     Он: Это значит "невозможный". На французском.
     Я вспомнил недавние "мерси" и "баунти" и решил, что парень полиглот. Но спросил, дабы убедиться в прозорливости.
     Он: А это... куда?
     Я: Да все туда же, только с презервативом. Без него не могу.
     Он: Ну тогда отвафли меня.
     Я: А ты откуда такой прыткий?
     Он: Издалека.
     Я: Оно и видно.
     Ему было лет семнадцать. Среднего роста. Худенький. Шмотками напоминал не то хиппи, не то бомжа. Рваные джинсы не первой и даже не сто двадцать восьмой свежести, белая (с большой долей дальтонизма) футболка, торчащая из джинсовой куртки другого, чем штаны, цвета. Я бы даже сказал, противоположного цвета. Я бы поставил на "бомжа", но отсосать все же решил дать. Просто так. От тоски. Зашли в кусты. Он присел на корточки, расстегнул "молнию".
     Он: Фак ю, а ты без трусов!
     Я: Жарко.
     - Я тоже, но у меня их просто нет, - цедил он уже сквозь член.
     Опять он: Слыш, какой он у тебя мятный!
     Я: Это от того, что я жую "Стиморол".
     Лижет яйца, положив основной кусок мяса поверх челки.
     Он: Не, у тебя потрясный мятный хуй! Засунь мне его в сраку!
     Я: Не-а, после этого он вряд ли останется мятным.
     Он: Да ладно, не ссы, хотя б на полшишки.
     Я: Соси, не разговаривай.
     Он: Надоело.
     Я: Так быстро?
     Он: Ты чё, думаешь, ты первый сегодня?
     Я: А какой?
     Он: Третий.
     Я: Ну а чего тогда просил вафель?
     Он: Так я вафель просил. Подрочи и спусти.
     Ничего не остается делать. Работаю рукой, представляя, как бы было классно, окажись у меня "резинка". Быстро достигаю желанного им момента. Он сидит на корточках, открыв рот.
     Я: Лови живчиков!
     Ловит все, что летит в его сторону. Потом тщательно вылизывает остатки на губах.
     Я: Ну что, лучше "Баунти"?
     Он: Ништяк! Сегодня это самая большая порция.
     Застегиваюсь. Чувство облегчения сменяется праздным любопытством.
     Я: И давно ты здесь торчишь?
     Он: Здесь? Часа два.
     Я: И уже троих обработал?
     Он: Я ж говорю, я ампоссибль.
     Я: А что дальше? Четвертый?
     Он: Ага.
     Я: Но ведь метро уже закрылось?
     Он: Ну и чё? А мужики с собачками? Или пьянчужка какой-нибудь...
     Я: Слушай, а сколько "Баунти" ты сегодня сожрал?
     Он: Пять. С твоими.
     Я: Те двое, что ли, по одной купили?
     Он: Задолбал! Не все же знают, что Бог троицу любит. И вааще, раз факать не хочешь, иди, куда шел.
     Я: Ну и пойду.
     Он: Ну и иди.
     Я и пошел. До дома было минут пять. Обернулся. Почему-то захотелось, чтобы он шел за мной. Нет, это было ампоссибль. По дороге набрел еще на одну палатку. Хотелось пива. Увидел презерватив. Купил вместе с "Баунти". На сей раз без троицы. Он сидел возле нашей первой палатки.
     Он: Чё вернулся?
     Я: "Баунти" принес.
     Он: Нe хочу.
     Я: А я презик купил.
     Он: Ну пошли.
     У него была чертовски упругая задница. Он оперся на дерево и слегка покачивался навстречу моим резким толчкам.
     Он: Не, уже не в кайф. Давай, лучше в рот.
     Я: Тебе прям не угодишь...
     Он: Фу, гандоном воняет!
     Я: Возьми "Стиморол".
     Взял и то, и другое. Конец обдало свежим дыханием "Стиморола". На сей раз он работал ртом интенсивнее. Наверное, стимулировала жвачка.
     Я: Ну что, лови опять свой сперминт.
     Как и следует из законов физиологии, эта порция была меньше. Типа десерта. Зато с неповторимым и устойчивым вкусом. Презерватива. Облизавшись, он поднялся.
     Он: Ладно, я домой поеду.
     Я: А как же четвертый?
     Он: Уже не прикалывает. Завтра.
     Я: А ты где живешь?
     Он: На Речном вокзале.
     Я: На чем же ты поедешь, да еще в такую задницу?
     Он: А ты рассуждай логически. Угадай из трех раз.
     Я: Ну,.. на машине. Наверно.
     Он: Молодец! Ты мне сразу показался сообразительным.
     Я: Спасибо. В таком случае, что ж ты себе "Баунти" сам не купил?
     Он: А у меня бабок в натуре нету.
     Мы вышли на дорогу.
     Он: Ну вот, на этой тачке я и поеду.
     Он открыл дверь подержанного, но "Опеля".
     Он: Довезти до дому-то?
     Я сделался полным ампоссиблем. Залез в машину скорее из-за желания убедиться, что это его "Опель". Сам факт существования авто у бомжа, который жадно пожирал "Баунти"... Что-то не вязалось. Он, заводя мотор, покосился в мою сторону и, тонко прочувствовав всю кашу из сомнений в моей голове, сказал:
     - Я уже два месяца так ужинаю. Мне это в кайф. Сношаться на белых простынях - это ваше. А мое - кусты. Пока лето...
     Я: И что, всегда здесь?
     Он: А ты знаешь, сколько в Москве станций метро?
     Я: Ну-у, больше ста пятидесяти, может быть.
     Он: Ага, что-то около.
     Он протянул схему линий метро. Почти все нецентровые станции были отмечены крестиками.
     Он: Там я уже был. Осталось с десяток тех, около которых ночью работают палатки. Завтра поеду на "Волжскую".
     Я: Палатки, это что, ритуал?
     Он: Ага.
     Я попросил остановить.
     Я: А как тебя зовут-то?
     Он: Какая разница?
     И действительно, какая? Он протянул мне "Баунти".
     Он: Возьми. Я сыт твоей вафлёй.
     Я: А ты пошляк, не замечал?
     Он: И это тоже ритуал. Да и к тому же, вафля - она и есть вафля. Аревуар!
     Я: Счастливой охоты завтра!
     Он: Иди, иди... Маугли.
     Надо же, кто б мог подумать, знает классику! А впрочем, чему я удивляюсь - ампоссибль...
     Нет, скорее, шарман...
(c) 1997
     Постскриптум автора. С удовольствием рассмотрю предложения гонораров за рекламу "Баунти", "Стиморола", "Сперминта", "Опеля", палатки nonstop около ст.м. "Перово", сборника сочинений Р.Киплинга и Калининской линии московского метрополитена.