С самого начала он пользовался ей.
     Жестко, грубо, безжалостно.
     Пока она корчилась в судорогах счастья от принадлежности ему, он вытирал об нее ноги. При этом ловко маскируя свой беспредельный эгоизм ласковыми словами, уверениями в чистой и искренней любви и обожании.
     Она была слепа, но она хотела быть слепой.
     Он, хотя бы ненадолго, вырывал ее из клетки ее собственной никчемной и скучной жизни. Рядом с ним она становилась значимой, весомой и нужной.
     Нужной хотя бы так. Хотя бы как половая тряпка, о которую он с наслаждением вытирал ноги.
     Хотя бы как выгребная яма, в которую он сливал всю свою похоть.
     Ее душа пела от осознания ее значимости для него.
     А его ухмылялась, видя ее радость.
     Наверное, они оба заслужили все то, что было воздвигнуто ими двумя: это нагромождение страсти, замешанной на обмане и самообмане.
     Они оба создали тот порочный круг, вырваться из которого не хватало сил ни у одной, ни у другого.
     Они оба умирали в обоюдном костре, вырывая куски плоти сами у себя и питаясь ими, истощая и изматывая себя.
     Сначала неосознанно, даже получая от этого странного мазохизма столь же странное удовольствие. А потом и осознавая весь ужас ситуации.
     Но еще страшнее было то, что оба понимали, что изменить они ничего не могут.
     Они попали в порочный круг, в тривиальную клетку.
     Одну из той вереницы клеток, в которых сидит каждый из нас в течении всей своей жизни.
     Где клетка беспомощного младенца с ее маленькими размерами сменяется клетками детского сада и школы, детского, а потом и юношеского окружения.
     Еще немного времени и у нас есть просторные клетки с названиями дом друзья - работа.
     И вот еще одна любовь вне своей клетки.
     Хватит ли у кого-нибудь из них когда-нибудь разорвать те канаты привычки, которые связывают их?